"Наша власть должна быть страшной" (Степан Бандера)
"Украинцы воевали в разных мундирах, много было и тех, кто имел мужество начать освободительную борьбу под собственными флагами" (Виктор Ющенко)
“Они превзошли своими зверствами даже немецких садистов эсэсовцев. Они пытают наших людей, наших крестьян... Разве мы не знаем, что они режут маленьких детей, разбивают о каменные стены их головки так, что мозг из них вылетает. Страшные зверские убийства – вот действия этих бешеных волков” (украинский писатель Ярослав Галан)
"В аллее старых деревьев они “украсили” ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка... Эту аллею бандеровцы назвали “дорогой к самостийной Украине”. ("Освободительная" борьба УПА "под собственными знаменами", с. Лозовая Тернопольского уезда)
"У меня нет совести! Мою совесть зовут Адольф Гитлер!" (Герман Геринг)
О Романе Шухевиче (оуновские клички «Тур», «Шуб», «Жар», «Степан», «Чернец», «Туча», «Билый», «Мамай», «Гриць», «Чумак», «Шух», «Борис Щука», «Щука», «Васыль», «Старый», «205», «171», «Роман Лозовский», «Тарас Чупринка», «Чупринка», литературный псевдоним «Чагар») писали многие оуновские авторы, «труды» которых, без излишней, ложной скромности, позволю себе считать скорее художественными панегириками, чем серьезными исследованиями, претендующими хотя бы на элементарную объективность.
 Пожалуй, наиболее известными из этих «трудов» являются статья Степана Бандеры «Командир – провидник», впервые напечатанная в еженедельнике «Шлях перемоги» за март-апрель 1954 года; работа известного оуновского историка-дезинформатора общественного мнения Петра Мирчука «Роман Шухевич (ген. Тарас Чупринка) командир армії безсмертних» (Нью-Йорк – Торонто – Лондон, 1970 г); «научный труд» последнего командира УПА Василя Кука «Генерал Роман Шухевич – головний командир Української Повстанської Армії (УПА)», появившаяся в Киеве в 1997 г; а также книга-панегирик известного оуновца Петра Дужого «Роман Шухевич – политик, воїн, громадянин», изданная во Львове в 1998 году.
Общим для этих авторов принципом исследования проблемы можно считать безмерное возвеличивание личности Р. Шухевича, уход от серьезной полемики с оппонентами, отсутствие каких-либо попыток исследовать архивные материалы и труды наиболее известных ученых, не принадлежащих к лагерю ОУН.
По-видимому, это не случайно, т.к. подобные подходы, во-первых, вообще характерны для оуновских псевдоисториков, а, во-вторых, верить таким оуновским деятелям как Василь Кук и Петро Дужий любой осведомленный читатель вряд ли станет, поскольку в своей предыдущей жизни эти люди даже не пытались соблюсти идейную, моральную и научную добропорядочность, с легкостью куртизанок перелицовываясь и перебегая из одного политического лагеря в другой.
Василь Кук, будучи захваченным чекистами, сразу же охотно согласился оказывать содействие следствию, что помогло ему избежать не только сурового наказания за прежнюю террористическую деятельность, но и серьезно улучшило его материальное положение. Благодарный Василь Кук не остался в долгу. В 1960 году он обратился к украинскому народу с воззванием, в котором справедливо заклеймил позором вчерашних друзей и единомышленников из ОУН: «Активное сотрудничество ОУН с немецкими фашистами перед Великой Отечественной войной и во время ее привело к страшному опустошению нашего края, к огромным жертвам, которые украинский народ не сможет забыть».
Член и референт пропаганды центрального провода ОУН, издатель фашистских газет «Идея и чин», «Повстанець», «За українську державу» «Щоденнi вісти» и др. Петро Дужий 4 июня 1945 года был захвачен с оружием в руках в бандитском бункере и осужден за кровавые преступления к исключительной мере наказания – расстрелу. Спасло его, как и последнего командира УПА Василя Кука, «правильное» поведение. В 1947 году расстрел заменили 25-ю годами тюрьмы. Пришлось снова постараться. Узника Дужого, как и в оуновском подполье, выручила журналистская профессия и умение перевоплощаться, легко менять политический окрас. Он привычно строчит публикации, которые большими тиражами, с помощью друзей-чекистов и идеологического аппарата КПСС расходятся по всему свету.
Но, сделаем скидку на то, что это был период сталинизма. Возможно, Дужого запугали или сломили пытками? Возможно, он изменился после смерти «вождя всех народов» и с приходом «оттепели», как некоторые другие узники сталинских лагерей?
Не тут то было. Напомним, о чем писал наш «узник совести» в 1961 году. В статье «Любіть Радянську Україну – батьківщину кожного українця» (газ. «Вістi з України», №73 за сентябрь 1961 года) он, как всегда с глубоким внутренним убеждением, витийствовал: «Путь, на который я вступил еще в юношеские годы, привел меня к огромному личному горю, потере здоровья и ценнейших лет моего зрелого сознания и творческих сил. В заявлении, с которым я обратился 31 мая 1961 года в Президиум Верховного Совета, указывалось, что «я и такие как я, – тогдашние поклонники националистической доктрины, – допустили огромнейшую ошибку, не найдя сил и способностей понять ее неправильную сущность». «Ошибочность базировалась, – продолжал Дужий, – не только в недостаточной осведомленности с советской действительностью, но и, прежде всего, на априорно враждебном отношении ко всему советскому – вплоть до отрицания самого существования Украинского советского государства. И это, несмотря на то, что его признали почти все правительства мира и приняли в ООН».
А дальше – о своем политическом выборе: «В день ареста я фактически вышел из националистических рядов, и с того периода не принадлежу и не имею наименьшего желания принадлежать к какой-либо политической группировке (выделено – Л.П.)».
В то время, как такие известные деятели УПА как Данило Шумук практически не выходили из советских тюрем, за решеткой оказалась молодая генерация самостийников, вроде Л. Лукьяненко, «прозревший» Дужий был доволен своим материальным положением на свободе. Выслушаем его собственную оценку: «После освобождения, вместе со своей семьей (женой и маленькой дочерью) я проживаю в Запорожье, где работаю инженером на электровозоремонтном заводе. Мой заработок обеспечивает средний прожиточный минимум. Люди, с которыми мне приходится работать на производстве, приняли меня хорошо и хорошо ко мне относятся» (газ. «Магаданская правда», №60, 1962 г.).
Видимо, не случайно, в своей книге «За схiдним обрiєм» (Париж-Балтимор, 1974 г.) многолетний узник советских лагерей, бывший политвоспитатель бандеровской УПА Данило Шумук, вспоминая свои встречи с Петром Дужим в местах тюремного заключения, характеризует его как высокомерного, заносчивого хвастуна, не пользовавшегося авторитетом в среде политзаключенных, ставившего на первое место в жизни личные интересы.
Шумук приводит фрагмент своего разговора с одним из солагерников – оуновцем Марушко: «Вы же видите, что сейчас делается: члены Центрального Провода каются, пишут о помиловании, чтобы только выйти на свободу. Кук покаялся и написал об этом целую брошюру, Степанюк и Дужий написали о помиловании и также в прессе выступили с позорными статьями, а я же не член Центрального Провода и этого не делаю».
Я не преклоняюсь ни перед кем ради ОУН, а ради своего собственного достоинства. Дужий, Павлишин и Кук не имеют права оплевывать ОУН, поскольку все то, что было самым плохим в ОУН – это, как раз, были они сами и их преступные действия. Поэтому они имеют право плевать только на самих себя и только перед своим народом и больше ни перед кем».
Сегодня мы наблюдаем очередные политические кульбиты оуновских деятелей типа Кука и Дужого, которые не только в очередной раз «прозрели», но и занялись дезинформацией молодого поколения украинцев, рассказывая им легенды об «армии бессмертных» и ее главарях-террористах.
Попытаемся восполнить сознательно допущенные указанными авторами пробелы, анализируя жизненный путь Романа Шухевича.
Согласно данным из книги П. Дужого (приводим почти дословно), родился нынешний кумир галицийской элиты 30.06.1907 года во Львове, погиб 5.03.1950 года в селе Белогорща близ Львова. Сын уездного судьи. Жена – Н. Березинская была сестрой боевика из террористической группы Р. Шухевича Юрия Березинского (в честь его назвали своего сына супруги Шухевичи – Л. П.), погибшего 30.11.1932 г. во время нападения с целью ограбления на почтовое отделение Городка.
Член Пласта (1922-1930), член УВО (1923-1929), служил в польской армии (1928-1929). Член ОУН с 1929 года. Закончил Львовский политехнический институт. Боевой референт краевой экзекутивы ОУН на Западной Украине (1930-1934), узник польской тюрьмы в Березе Картузской, член штаба «Карпатской Сечи» (1938-1939). Краевой проводник ОУН на «западных окраинных землях» и главный референт связи с подпольем на украинских землях (1939-1941). Член революционного провода ОУН (ОУН-б – Л.П.). Политический руководитель Дружин украинских националистов (1941), заместитель министра обороны в правительстве Ярослава Стецько (1941). Военный референт провода ОУН с мая 1943 года, руководитель бюро провода ОУН, участник Третьего чрезвычайного Сбора ОУН, главнокомандующий УПА, председатель генерального секретариата УГВР (созданный бандеровцами в подполье «парламент» – Л. П.). Награжден Золотым крестом боевых заслуг 1 класса. Генерал-хорунжий УПА, автор статей на политические и военные темы.
Практически все авторы трудов и публикаций о Шухевиче отмечают, что на формирование взглядов будущего командира УПА сильное влияние оказала атмосфера, господствовавшая в среде галицийской элиты на рубеже 19-20 веков. Увлеченная германофильскими идеями, преклонявшаяся перед членами австрийского монаршего дома, любившими щеголять в украинских вышиванках, и, с далеко идущими целями, заигрывавшими с украинскими «патриотами», эта элита болезненно переживала поражение немецкой коалиции в 1-й мировой войне и результаты послевоенного устройства Европы.
Не случайно, в период «весны народов» – революционных событий 1848 года в Европе, когда на баррикадах Львова против австрийских карателей плечом к плечу сражались польские юноши и учащиеся российской духовной семинарии, галицийские вояки из легиона сечевых стрельцов (в просторечье, усусы – Л.П.) топили в крови восставшую европейскую демократию, став наиболее надежной опорой императорского дома Габсбургов.
Уже в тот период четкая граница разделила галицийское общество на две противоборствующие части – приверженцев панславизма, с одной стороны, и германофилов, с другой. Иногда противостояние приобретало довольно радикальные формы. Так, в 1910 году в период проведения антипольской демонстрации погиб приятель и единомышленник Евгения Коновальца – Адам Коцко.
Многие бывшие офицеры-сечевики, в первую очередь, такие, как Евгений Коновалец, будущий кумир и покровитель Р. Шухевича, с самого начала стали не только пламенными сторонниками идеологического «творчества» Дмитрия Донцова, но и элементами, решительно воплощавшими это «творчество» в реальную политику. Именно Коновалец с апреля 1923 года инициировал создание во Львове двухнедельника «Заграва», редактирование которого поручил Донцову. «Заграва» стала любимым изданием Романа Шухевича, старавшегося не пропустить ни одного свежего номера. Редакторская статья «Наши цели», опубликованная в первом номере «Заграви» (1.04.1923 г.), не оставила никаких сомнений о приверженности ее автора нацистской, шовинистической идеологии.
«Мертвым звуком», «фразой» названы в статье человеческие ценности: солидаризм, гуманизм, пацифизм, демократию: «фразой является для нас демократия. На ее место (фразы) поставим чистый национальный эгоизм и бескомпромиссность...».
Известный на Западе исследователь истории ОУН, украинский националист Петро Валей, который сейчас осуждает профашистскую доктрину Д. Донцова, ставшую краеугольным камнем программы ОУН со дня ее основания, не случайно подчеркивает: «В тридцатые годы Донцов был настоящим обладателем душ молодого поколения. «Десять заповедей украинского националиста» (т.н. «декалог» – Л.П.), это точный перевод политической философии Донцова на повседневный язык».
Оуновские авторы хвалебных публикаций и «трудов» о Р. Шухевиче не скрывают, что на формирование его сознания, выбор им жизненного пути решающее значение оказали труды Донцова и знакомство с Коновальцем. Вот как об этом пишет Петро Дужий в упоминавшейся нами работе: «... четырнадцатилетний гимназист Роман Шухевич в 1921 году не раз имел возможность встречаться во Львове, в помещении своей бабушки Гермины Шухевич, с комендантом УВО полковником Евгением Коновальцем, который в том году прибыл из-за кордона... Роман Шухевич через четыре года после встреч с полковником Коновальцем стал членом УВО, одним из выдающихся ее боевиков, а военная профессия пленила хлопца и была особой в его наполненной глубоким содержанием жизни».
Позволю и себе предположить, что Коновалец – продукт австрийско-германской военной машины, помог заронить в душу Шухевича любовь не просто к военной профессии, а любовь к воспитавшим полковника немецким воякам. Тем более, что такому восприятию способствовало преклонение части галицийских полуинтеллигентов перед «арийской» расой.
Провинциальные галицийские юноши и барышни из состоятельных семей откровенно завидовали «арийскому» происхождению своих германских и австрийских сверстников и едва не падали в обморок от избытка положительных эмоций, читая газету «Діло», называвшую галичан «тирольцами востока». Впоследствии термин «мои тирольцы» будет часто использовать губернатор т.н. дистрикта Галичина, эсэсовский генерал Отто Вехтер, убеждая Адольфа Гитлера согласиться с предложением украинских националистов, умолявших оккупантов разрешить им создание «своей» дивизии в структуре немецких Ваффен СС.
В Галиции, оказавшейся в составе панской Польши, медленно, но уверенно зрели те же настроения, что и в других государствах, элита которых была не удовлетворена своим положением, и умело, использовала кризисные явления в экономике, социальную нищету основной массы населения для подготовки условий реванша. В воздухе буквально «носилась» фашистская идеология, вскоре воплотившаяся в основной работе Дмитрия Донцова «Национализм» (1926 г).
Мечтая о независимом государстве, единственной идеологией которого мог быть только фашизм донцовского разлива, украинские националисты, вопреки их официальным утверждениям, никогда не делали ставку на собственные силы. Почти сразу они поставили на Германию.
Уже в 1922 году Коновалец, незадолго перед этим утопивший в крови Киевское январское восстание рабочих (1918 г.), призвал членов Украинской войсковой организации (УВО), созданной им же в 1920 году, ориентироваться на Берлин, которому остался верен до конца своих дней (1938 г).
В начале 40-х годов сподвижник Коновальца Степан Курнас написал воспоминания о вожде, в которых привел некоторые подробности об этом: «В начале 1923 г. Коновалец созвал в Праге совещание руководителей УВО... Он поставил вопрос о необходимости ориентироваться на Германию... Принимая немецкую ориентацию, УВО обязалась предоставлять все свои силы и средства борьбы в распоряжение германского командования и германской разведки, под руководством которых велась дальнейшая работа националистического подполья...»
И далее: «Многие шпионские материалы, собранные членами УВО, концентрировались у начальника подразделения разведки Михаила Матчака, который передавал их немецкой разведке через полковника Бизанца.
Германская разведка имела непосредственную связь с Коновальцем и его штабом в Берлине, поддерживала связь с краевым проводом УВО-ОУН во Львове через своих сотрудников Альфреда Бизанца и доктора Ганса Коха (подчеркнуто – Л. П.)».
Запомним эти две фамилии, так как оба они – Кох и Бизанц – вплоть до краха фашистской Германии будут взаимодействовать по линии Абвера с лидерами украинских националистов, направлять их террористическую деятельность в нужном для оккупантов направлении. Оба в период оккупации Украины находились во Львове, где заботливо опекали семьи карателей из 201-го батальона шуцманшафт и подразделений украинских эсэсовцев, поддерживали тайные отношения с руководителями ОУН и униатской церкви – А.Шептицким и И. Слепым.
Необходимо учитывать, что многие факты сотрудничества Коновальца с немецкими спецслужбами не раскрывались не только перед рядовыми националистами, но и перед их руководителями. В подтверждение этому приведу выдержку из «Меморандума по украинскому вопросу», подготовленному в 1938 году Национал-социалистической партией Германии (НСДПГ): «В 1922 году тогдашний начальник немецкой контрразведки полковник Гемпш вошел в письменное соглашение с руководителем ОУН полковником Е. Коновальцем, на основании которого украинская организация получала материальную поддержку, за что передавала отделу контрразведки сведения о польской армии. Затем организация взялась за подготовку в Польше диверсионных актов. Регулярная месячная плата Коновальцу доходила до 900 марок».
Даже сегодня некоторые, известные за рубежом, деятели ОУН не знают этих деталей, продолжая утверждать, что основным посредником между германскими контрразведывательными и разведывательными органами, с одной стороны, и украинскими националистами, с другой, в довоенный период был ближайший сподвижник Коновальца Рико Ярый, который, якобы, даже перед вождем ОУН не раскрывал всей информации о получении и расходовании финансовой помощи немецких союзников. Такую точку зрения, в частности, излагает Петро Балей в своей книге «Фронда Степана Бандери в ОУН 1949 р.» (Лас-Вегас, 1997 г.), ссылаясь при этом на мнение польского исследователя террористической деятельности ОУН Владислава Желенского.
Не умаляя «достойного вклада» Рико Ярого в дело сотрудничества с немецкой разведкой, полностью не могу разделить это мнение и приуменьшать коллаборационистскую роль Коновальца и других националистических деятелей.
В 1928 году почти 100 украинских националистов были арестованы поляками по обвинению в шпионаже в пользу Германии. В ходе расследования всплыли многие новые факты, подтвердившие это предположение. Подтвердилась не только причастность к тайной разведывательной деятельности в пользу Германии Коновальца, но и Рико Ярого, получившего в немецкой разведке псевдоним «Консул-1». Абверовским «Консулом-2» несколько позже станет швагер, адъютант и преемник Коновальца на посту вождя ОУН Андрей Мельник.
Некоторые из националистов ухитрялись сотрудничать сразу с несколькими иностранными спецслужбами. Так, заместитель С. Бандеры Ярослав Стецько смог успешно выполнять задания одновременно: итальянской разведки, в которой его знали как «Белендиса», и немецкого Абвера, где он числился в картотеке как «Басмач».
Значительно активизировалась шпионская деятельность националистов после создания ОУН (1929 г.), которая была образована по образу и подобию фашистского ордена. Возглавил ее «вождь» Коновалец. Основным принципом функционирования стало абсолютное, слепое подчинение диктатору. Для устранения неугодных и инакомыслящих, по образу немецкого гестапо, создали свою СБ. А главным, практически единственным методом политической борьбы с оппонентами избрали террор.
Не случайно, французский историк Аллен Герэн охарактеризовал ОУН как организацию «прогерманской и профашистской» ориентации, которая по мере роста «становится фашистской организацией». Об этом же пишет американский исследователь теории украинского национализма Джон Армстронг, который подчеркивает, что ОУН образовалась путем слияния террористических полуфашистских организаций УВО и Союза украинской националистической молодежи под руководством Донцова.
Фашистский характер ОУН признавали также сами оуновцы. Так, один из лидеров ОУН, командир созданной совместными усилиями немцев и украинских националистов Украинской национальной самообороны (УНС) Александр Луцкий утверждал: «Идеология ОУН формировалась в период укрепления германского национал-социализма и итальянского фашизма. Именно поэтому... между украинским национализмом и германским национал-социализмом так много общего».
И, наконец, родственные корни, тесно переплетающие германский национал-социализм с украинским фашизмом в форме доктрины Донцова, убедительно раскрыл в своей докторской диссертации «Идеология украинского национализма по Дмитрию Донцову» канадский ученый украинского происхождения Виктор Полищук.
В следующей работе «Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА» Виктор Полищук отвергает аргументы защитников современных ОУН-УПА, которые пытаются оправдать преступления украинских националистов, изображая их как реакцию на социальное и национальное угнетение со стороны поляков. Полищук пишет, что белорусы тоже «жили под Польшей, и жили еще беднее, чем украинцы. Почему же у них не возникла что-то вроде БПА? (Белорусской повстанческой армии — Л. П.). Почему же они не убивали поляков?»
«Не в народе дело, – продолжает В. Полищук. – Причиной всему преступная идеология ОУН, о которой я напишу далее».
Свою зловещую роль в подстрекательстве украинских националистов к террористической деятельности сыграло руководство греко-католической церкви. Так, в 1932 году печатный орган национал-униатской партии «Украинско-католический союз», которую возглавлял глава УГКЦ, польский граф, митрополит А. Шептицкий в оправдание грядущих кровавых преступлений оуновцев писал: «Украинский национализм должен быть подготовлен ко всяческим средствам борьбы с коммунизмом, не, исключая массовой физической экстерминации (уничтожения — Л. П.), хотя бы и жертвой миллионов человеческих экзистенций (существ – Л. П.)».
В том же 1932 году между немецким представителем, капитаном военной разведки Патцигом и Коновальцем заключается повторное соглашение о сотрудничестве, которое сулило немалую финансовую выгоду украинским националистам, в том числе, личную. Характерно, что финансовые потоки постоянно возрастали по мере поступления сведений о состоянии в вооруженных силах Польши, Чехословакии и СССР, а также усиления позиций сторонников Гитлера в Германии.
Уже в начале апреля 1933 года, после утверждения в Германии фонда, предназначенного для финансирования национальных меньшинств, украинцам было выделено 200 тыс. марок. Коновальцу же платили 7000 марок в месяц. Кроме того, он получал отдельную плату за выполнение спецзаданий. Словацкий историк Богуслав Хневпек в своей книге «Под знаком трезубца» (см. «Культура» за 17.08.1988 г.) утверждает, что с 1 января 1934 года Коновалец получал от немцев по 110 тысяч марок в месяц.
После прихода Гитлера к власти польской разведке удалось добыть ряд ценных документов, неопровержимо доказывающих шпионскую деятельность ОУН в пользу Германии. Согласно добытых улик, было установлено, что ОУН в Абвере зарегистрирована как разведывательная структура под зашифровкой «Dienst UKO» (Украинише Кампфорганизацион – Л. П.). Разведывательные функции между отдельными оуновскими деятелями были строго разграничены. Так, Роман Сушко информацию об обстановке в польской армии наносил на специальные анкеты, которые передавались немцам. Координатором разведывательной работы от Абвера выступал секретарь и адъютант Коновальца Рико Ярый.
Осенью 1933 года майор чешской полиции Бартик, осуществлявший слежку за оуновскими деятелями в своей стране, провел несколько обысков в их помещениях. В помещении, принадлежавшем одному из оуновских руководителей Сенику-Грибивскому был обнаружен тайный архив ОУН – сотни оригинальных машинописных документов, тысячи страниц рукописного текста, полностью подтвердивших шпионский характер этой организации.
Оуновцы работали не только по Польше, но и выполняли шпионские и пропагандистские задания гестапо по СССР. Так, немецкий исследователь Ганс Роос утверждает, что в декабре 1933 года Коновальца вызвали в Берлин, где генерал фон Рейхенау и тогдашний инспектор гестапо Дильс «высказали пожелание, чтобы ОУН начала националистическую пропаганду на советской Украине, в первую очередь среди военных подразделений, а также и в колхозах».
Коновалец и Рико Ярый, кроме всего, находились в близких, приятельских отношениях с руководителем немецких штурмовиков (Штурм-Абтайлюнг) – капитаном Ремом, группа которого была ликвидирована по приказу Гитлера в конце 1934 года в «ночь длинных ножей».
Как следовало из документов архива, ОУН сотрудничала не только с Абвером и гестапо, но и с литовскими спецслужбами, регулярно получая от них денежное вознаграждение в сумме от 6 до 8 тысяч долларов США. Литовцы также помогали оуновцам печатать их литературу и снабжали их боевиков фальшивыми паспортами.
О финансовых делах ОУН в 30-е годы некоторое представление нам также дают документы из тайного архива ОУН, изъятого чешской полицией у Сеника-Грибивского.
Согласно этим документам, в 1931 году расходы ОУН на содержание зарубежного руководства, на прессу, на обеспечение боевиков, на помощь заключенным, на адвокатские услуги составили 22 тыс. 143 доллара. Для «революционной работы» в Галиции передано 7425 долларов. Сюда же, в Галицию, от сторонников ОУН из Америки было передано 24 тысячи долларов, но дошли только 5 тысяч.
Как видим, иностранная валюта, оказавшись в руках «патриотов Украины», уже в тот период странным образом уходила «в тень». Опыт ветеранов ОУН пригодился их современным сторонникам. В независимой Украине после 1991 года «в тень» исчезли пожертвования диаспоры, исчисляющиеся уже многомиллионными цифрами.
В такой обстановке формировался характер и взгляды героя нашего повествования Романа Шухевича, что дает нам возможность полнее понять причины, подвигшие его на многие резонансные поступки в жизни, имевшие столь трагические последствия для десятков, может быть, даже сотен тысяч невинных человеческих жизней.
ГРЯЗЬ, ЗАМЕШАННАЯ КРОВЬЮ
Необходимо сразу же отметить, что идеи фашизма Р. Шухевичем, как отмечают практически все его биографы, были восприняты без каких-либо внутренних колебаний и сомнений.
В раннем возрасте он становится членом не только «Пласта», но и тайного общества под названием «Общество черного трезубца», возникшего под влиянием и при содействии активистов организации итальянских «Черных рубашек».
Некоторые оуновские авторы, например, восторженно отмечают активную организаторскую роль Шухевича в подготовке и проведении многих «атентатов» (терактов – Л. П.) боевиками УВО. Примечательно, что, находившийся в послевоенной Германии С. Бандера даже не упоминает о том периоде жизни Р. Шухевича, когда тот стал знаменитым террористом. Наоборот, Петро Дужий чувствует себя в современной Галиции как рыба в воде. В своей книге о Р. Шухевиче этому жизненному этапу нашего героя он посвящает целый раздел под названием «Из жизни боевика».
Однозначно положительная оценка террористической деятельности боевиков УВО-ОУН такими «историками», как П. Дужий, ее сегодняшняя героизация современными приверженцами националистической идеологии чрезвычайно опасны, т.к. способствуют воспитанию новых террористов, созданию таких организаций, как упоминавшаяся выше «Самостийна Украина». К чему могут привести последствия подобного «патриотического» воспитания можно предположить, анализируя период деятельности националистических боевиков довоенного периода.
Следует, прежде всего, учитывать, что основной костяк боевиков и партийных деятелей УВО-ОУН составляли подростки и юноши, еще не достигшие зрелого возраста. Воспитанные в духе нацистской идеологии, подстрекаемые функционерами спецслужб фашистских государств, эти юнцы решали вопросы жизни и смерти сотен и тысяч людей, в чем-то с ними не согласных, или не угодивших нацистским бонзам.
Убивали не только представителей польского государственного аппарата. Как раз их то погибло от рук украинских националистов меньше всего. Убивали, подобно немецким фашистам, прежде всего, лиц демократически настроенных, представителей прогрессивной украинской и польской интеллигенции, пользовавшихся немалым авторитетов в народе. Убивали потому, что те могли помешать приходу нацистов к власти.
Так, жертвами боевиков УВО-ОУН стали бывший офицер Украинской галичской армии (УГА) Иван Бабий, студент университета Яков Бачинский, кузнец Михаил Белецкий, известный профессор Антон Крушельницкий, школьный куратор Собинский. В Каменке Струмиловой зверски убит Теодор Твердохлиб. За лояльность к полякам были ликвидированы Бахманюк, Пиляк, Петрийчук.
7 ноября 1929 года организован взрыв в здании Восточных торгов во Львове. Погибли два мелких чиновника.
Каждое политическое убийство находило официальное объяснение со стороны террористов, иногда по смыслу прямо противоречащее предыдущему. Одних польских чиновников убивали за «враждебное отношение к украинцам». Собинского же, известного в общественных кругах своими симпатиями к украинцам, убили Роман Шухевич с Б. Пидгайным, официально обвинив в коварстве – «заигрывании с украинцами». Юноши-террористы и их старшие учителя из числа лидеров украинских националистов боялись, что, способствуя развитию украинского образования и культуры, такие, как Собинский, подорвут авторитет террористических УВО-ОУН в народе
Подобную официальную причину оуновцы назвали после убийства Т. Голувко. Процитируем П. Дужого: «В 1931 году в курортном местечке Трускавце (Львовская область) боевики ОУН уничтожили польского политика и публициста, сторонника польско-украинского «сближения» (а фактически обвиненного в «духовном обезоруживании украинского общества» — Тадеуша Голувко (1889-1931 гг.)».
Многих украинцев убивали по огульному обвинению в тайном сотрудничестве с польской полицией, хотя никаких вещественных доказательств и документальных свидетельств при этом, как правило, не приводилось. Так, например, неоднократно пытались физически устранить одного из активных деятелей краевой экзекутивы ОУН Романа Барановского, брат которого Ярослав Барановский был на короткой ноге с самим Коновальцем (невеста Я. Барановского Ганна Чемеринская и жена Коновальца были подругами – Л.П.).
По-видимому, основной виной Романа Барановского были его родственные связи. Его матерью оказалась этническая полячка. Обвинения не сняли даже после того, как Роман Барановский оказался в польской тюрьме, где умер при загадочных обстоятельствах в 1936 году. Зная о том, что провокация была излюбленным методом деятельности оуновских поводырей, можно с уверенностью предположить, что настоящий провокатор польской полиции остался вне подозрений, свалив при помощи польских работодателей вину с себя на Р. Барановского. Сегодня вымысел о «предательстве» Барановского повторяет в своей книге о Шухевиче Петро Дужий, напрочь забыв свои собственные прегрешения. Не тут ли «зарыта собака?»
А вот как этот «специалист» оправдывает ограбления почтовых зданий. В соответствии с его трактовкой, на почту и финансовое отделение в Городке (Львовщина) украинские террористы из группы Р. Шухевича напали «с целью экспроприировать деньги, награбленные польскими оккупантами у украинского населения».
Всячески превознося боевой дух и «героизм» террористов из боевок УВО-ОУН, националистические авторы только вскользь упоминают об их чисто криминальных преступлениях. О том, что с целью ограбления юношами-убийцами совершено десятки нападений на почтовые грузы, почтовые и банковские учреждения, здания, принадлежавшие богатым согражданам, они молчат. В процессе этих нападений погибли десятки невинных людей, а также многие грабители. В числе погибших боевиков брат жены «Чупринки» Юрий Березинский.
Поскольку Ю. Березинский входил в террористическое звено, которым руководил Р. Шухевич, можно с уверенностью сказать, что его смерть – на совести «Звона» (тогдашний псевдоним Р. Шухевича – Л.П.).
Псевдо-историк Мирчук приводит некоторые примеры чисто уголовных преступлений, совершенных боевиками УВО-ОУН.
В 1935 году состоялось 3 покушения, а в 1936 еще одно на войтов-«хруней» («хрунями» украинские националисты называли украинцев, лояльно относившихся к полякам — Л. П.).
6 мая 1937 года произошло нападение на владельцев имения (экономии) в Белжце Золочевского уезда. В помещение Марии Ясинской и ее брата Мечислава явились пять типов, среди которых один был в полицейской униформе.
Они произвели обыск и забрали сестру и брата с собой на повозку, вроде бы, в полицейский участок. Когда же арестованные начали подозревать нечистую игру и протестовать, их убили и, забрав 4 тысячи злотых и 600 долларов, бежали.
27 октября 1938 года произошло нападение членов ОУН на здание почты в Гаях близ Львова... Целью нападения официально декларировалось наказание коменданта полиции.... Однако, вместо коменданта полиции убили его жену.
2 ноября 1938 г. состоялось нападение на почтовую повозку в Бережанском уезде. Погиб почтальон.
С целью ограбления, по указанию боевика ОУН Тутько, в Тернопольской области убили крестьянку, возвращавшуюся с базара.
Боевик УВО Ярослав Любович погиб при попытке ограбления почтальона на улице Глубокой во Львове (5.03.1929 г.). Подобным же образом сложил голову Гриц Писецкий под Бибркой (Львовщина). В 1932 году на территории львовской тюрьмы (знаменитые Бригидки – Л. П.) за участие в бандитских нападениях на людей повешены боевики Билас и Данилишин.
Роман Шухевич, кроме руководства многими грабительскими акциями боевиков, лично участвовал как минимум в трех бандитских нападениях: во-первых, на конную почтовую повозку на дороге из Перемышля до Бирчи, на такой же почтовый транспорт на дороге из Калуша до Печенежина, а также в ограблении народного банка в Бориславе. Его карьера развивается успешно. Роман «Звон» становится руководителем боевой референтуры ОУН.
Под руководством Шухевича разрабатываются и совершаются наиболее резонансные убийства того времени. 22 октября 1933 года террорист Микола Лемик с фальшивым паспортом на фамилию Дубенко убивает сотрудника советского консульства во Львове Майлова, наносит ранение курьеру Джугаю. 15 июня 1934 года боевик Григорий Мацейко в Варшаве на улице Фоксаля убивает министра внутренних дел Польши Бронислава Перацкого. Убийце удается бежать в Аргентину, где он и находился до своей кончины в 1966 году.
Примечательно, что участником нападения на советских дипломатов был также оуновский террорист Юлько Заблоцкий, который в период Второй мировой войны станет немецким провокатором в Освенциме.
По подозрению в причастности к убийству Б. Перацкого были арестованы Степан Бандера, Роман Шухевич, Ярослав Карпинец, Дарка Гнаткивская, Катерина Зарицкая, Николай Лебедь, с которым у Р. Шухевича уже тогда складывались непростые отношения. Не случайно, бывший руководитель СБ ОУН-б, приятель Романа Шухевича Мирон Матвиейко после войны обвинит Лебедя в причастности к смерти Шухевича. По-видимому, Матвиейко знал об их отношениях то, чего не было известно многим непосвященным оуновцам.
Особенно неприятным для немецкой военной разведки был арест их агента Николая Лебедя («Максим Рубан»), которого взяли с фальшивым паспортом на руках, выписанным на фамилию Скиба.
Вся шпионская сеть Германии в Польше оказалась на грани провала, о чем свидетельствует секретный немецкий документ под названием «Об аресте в Данциге, а также в Штеттине по требованию польской полиции», составленный немецким разведчиком. В документе утверждается: «23 июня 1934 года восточно-прусским пароходом из Сопота в Свинемюнде прибыл украинец Евгений Скиба... Он привез из Польши в Германию для разведки важные в военном отношении документы. Немецкая разведывательная служба в Свинемюнде была проинформирована о его прибытии телеграфом. Можно допустить, что польская полиция ... узнала об этом..., когда он уже выехал из Сопота, ибо они бы поставили требования о выдаче его в Данциге. По всей вероятности, польская полиция имела информацию о шпионской деятельности Скибы и поэтому предприняла все усилия, чтобы арестовать его.
Поляки свои требования обосновали тем, что Скиба был участником убийства Перацкого. Во время ареста Скибы присутствовал польский генеральный консул в Штеттине Г. Штарк, который видел бумаги и тетради с заметками Скибы, предназначенными для разведки Германии. Вот почему только этим фактом агентурная сеть немецкой разведки среди украинцев в Польше была поставлена под серьезную угрозу...» (Материалы сейчас находятся в государственном архиве России).
Освободившись из заключения в 1937 году (польское правосудие не смогло доказать его вины – Л.П.), Роман Шухевич вернулся к своим прежним занятиям. Он с увлечением разрабатывает план освобождения из тюрьмы Вронки своего друга С. Бандеры, но осуществить его так и не удалось – помешала вторая мировая война.
О том, что такие, как Роман Шухевич, молодые террористы даже в мыслях не допускали возможного прекращения убийств свидетельствует их конфликт с представителем руководства ОУН в крае (в Галиции), краевым проводником Львом Ребетом, заменившим на этом посту арестованного С. Бандеру. В средине 30-х годов германская верхушка, обеспокоенная заявлениями представителей Польши о причастности немецких спецслужб к террористической деятельности ОУН, попыталась через Коновальца и Ребета приостановить «атентаты».
Не тут-то было. Разгулявшиеся кровавые мальчишки даже слушать об этом не желали. На их сторону решительно стал узник С. Бандера, который даже в своей послевоенной статье о Шухевиче не смог скрыть этого. Процитируем «вождя»: «Но тогдашний проводник Краевой екзекутивы ОУН на западноукраинских землях (имеется ввиду Лев Ребет – Л. П.), проводя работу по линии прекращения революционных акций, не только боевого, но и массового политико-революционного и пропагандистского характера.... Тогда ведущий актив ОУН на западноукраинских землях единодушно изъявил желание, чтобы Краевую экзекутиву ОУН возглавил Роман Шухевич, боевой референт предыдущей Краевой экзекутивы, который незадолго перед этим вышел из тюрьмы, после осуждения на львовском процессе».
Преступления продолжались.
Лев Ребет, которого всеми фибрами своей мелкой душонки ненавидел С. Бандера, со временем расплатится за свою «миротворческую» деятельность. После войны его мертвое тело со следами истязаний обнаружат в одном из бункеров невдалеке от Мюнхена. В брошюре «Чорні справи 34 ОУН» (Львов, 1969 год) приводятся сведения о том, что Ребета замучили по приказу С. Бандеры, которому сделать это посоветовал автор «декалога» Степан Ленкавский.
Было бы неправильным умалять роль Шухевича и в оказании помощи немецким союзникам в подготовке к развязыванию новой мировой бойни. По свидетельству многих очевидцев, Роман Шухевич установил связь с Абвером при помощи все того же вездесущего Рико Ярого. Несмотря на строжайшие меры конспирации, многим в руководстве ОУН было известно, что Шухевич уже с 1925 года, окончив львовскую гимназию, прошел необходимую военную и разведывательную подготовку в Гданьске, которую он конспирировал учебой в политехническом институте.
Через год возвратился во Львов, где начал учиться в местном политехническом институте. Учебу неожиданно прервал, поступив на службу в польскую армию (1928-1929 гг.). После чего продолжил учебу, окончив институт в 1934 году. Военную подготовку после этого совершенствовал снова в Гданьске, затем в Берлине, Чехословакии.
Благодаря покровительству все того же Р. Ярого, он закончил в Гданьске офицерские курсы. Во Львове совершенствовал знания в нелегальной школе офицеров СС, которую посещал вместе с немцами-фольксдойчами — братьями Мауерами. Специальную подготовку проходил в Мюнхене. Одно время, по указанию оуновского руководства, Шухевич в имении Рико Ярого в Зауберсдорфе, расположенном недалеко от Вены, работал над военным учебником для украинских националистов.
Это было время, когда на Европу все явственнее надвигалась военная гроза. В начале 1938 года руководитель Абвера адмирал Канарис, по указанию фюрера, созвал совещание начальников ведущих отделов своего ведомства, перед которыми поставил задачу о включении возможностей ОУН для организации подрывной деятельности против СССР. Главная роль в этой работе отводилась начальникам отделов Штольце и Лахузену.
Вот что рассказывал об этой задаче полковник Эрвин Штольце на Нюрнбергском процессе: «В начале 1938 года получил указание от Канариса о переключении имеющейся агентуры из числа украинских националистов на непосредственную работу против Советского Союза.
Через некоторое время на квартире петлюровского генерала Курмановича я осуществил встречу с Коновальцем, которому передал указание Канариса... Коновалец согласился...
Об этом Коновалец информировал письменно главу униатской церкви митрополита Шептицкого: «Обращаю внимание Вашей экселенции на то, с какой последовательностью претворяются планы великого фюрера».
Современные апологеты террористической деятельности оуновских «лыцарей» без устали утверждают, что их сотрудничество с иностранными разведками имело и продолжает иметь одну единственную цель — создание и укрепление независимой Украины. Но, так ли это?
История деятельности ОУН в период подготовки, ведения второй мировой войны и в послевоенный период убедительно опровергает подобные доводы. Опровергает их и биография Романа Шухевича.
Никогда гитлеровское высшее руководство не делало даже намеков оуновцам о своем согласии на образование не только полностью независимой Украины, но даже государства-сателлита Германии.
Высшие нацистские бонзы считали ниже своего достоинства даже общаться и обсуждать подобные вопросы с оуновскими коллаборационистами. Контакты ограничивались на уровне тайных отношений с представителями среднего звена руководителей немецких спецслужб (Штольце, Лахузен, Бизанц, Кох и др.).
Характерный пример игнорирования украинских интересов — решение о передаче украинского Закарпатья хортистской Венгрии, которое было принято 2 ноября 1938 года на совместном совещании представителей Германии и Италии в Вене (Австрия).
«Спектакль» в форме отторжения Закарпатья от Чехословакии и создания т.н. «Карпатской Сечи», в которой Роман Шухевич («Борис Щука») стал «начальником штаба вооруженных сил», немцы грубо пресекли. Несмотря на это, оуновцы (Михайло Колодинский, Роман Шухевич, Зенон Коссак, Олекса Гасин, Евген Врецьона, Осип Карачевский и другие, в основном, галичане), по примеру немецких хозяев, успели создать на территории Закарпатья концлагерь с несколькими филиалами для перевоспитания своих политических противников.
Роман Шухевич, кроме того, занялся привычным для себя делом, создав террористические боевки, успевшие осуществить ряд террористических актов против поляков и евреев. Об этом позже вспоминал оуновец Иван Кедрин.
Первая же серьезная стычка с регулярными венгерскими частями закончилась для армии «Карпатской Сечи» плачевно. Оуновское войско (10 тыс. вояк) было наголову разгромлено в районе Бурштина. Погибли известные деятели ОУН Михайло Колодинский и его адъютант Зенон Коссак.
Вскоре при непосредственном участии лидеров ОУН была развязана Вторая мировая война. В первый же ее день на территорию Польши вступил оуновский легион (полк) под командованием Романа Сушко.
Перед агентурой Абвера из числа оуновцев, действовавших на территории Западной Украины, руководителями немецких спецслужб была поставлена задача поднять на своей территории антипольское восстание. Об этом, в частности, признался на Нюрнбергском процессе свидетель, генерал-майор Абвера Эрвин Лахузен, заявивший: «... Канарису было поручено вызвать в украинской Галиции повстанческое движение, целью которого стало бы уничтожение евреев и поляков...».
Несмотря на то, что выполнить это указание оуновцы не смогли, их террористическими боевиками в сентябре 1939 года были убиты десятки польских солдат, а также лиц еврейской национальности.
Готовясь к нападению на СССР, Гитлер не скрывал своих планов в отношении Украины. 9 мая 1941 года он заявил Розенбергу: «Поймите, Розенберг, меня Украина интересует только как резервуар, как колония... Из местного населения оставим только преданных нам молодых и здоровых, способных выполнять всякую работу. Остальные нам не нужны».
Оуновским верховодам перед войной была известна цель плана под кодовым названием «Ост», разработанного в 1940 году Главным имперским управлением безопасности (РСХА) фашистской Германии. В соответствии с этим планом, после победы над СССР фашисты планировали переселить в Сибирь 30 млн. поляков, украинцев, белорусов, русских, а «освободившуюся» территорию заселить немцами. Не исключено, что этот план вполне устраивал «восточных тирольцев» из Галиции, в глубине своих душ мечтавших перевоплотиться в немцев.
Однако, вернемся к главному герою нашего повествования.
Как утверждал сразу же после войны один из лидеров ОУН Арсенич-Березовский, Шухевич после поражения «Карпатской Сечи» бежал в Румынию, где некоторое время скрывался у местных украинских националистов. Затем, через Болгарию и Югославию, с помощью абверовцев, проник в Австрию, где стал желанным гостем в имении Рико Ярого под Веной. В начале 1940 года Р. Шухевич («Щука») уже в Кракове – работает в Центральном Проводе (ЦП) ОУН военным референтом.
Работа в ЦП ОУН не мешает совершенствовать мастерство полицейского. Некоторое время Шухевич учится в подофицерской школе в Бранденбурге (Германия), после чего – на полицейских курсах в Закопане (Польша).
Один из специалистов Абвера «по «украинским вопросам» Альфред Бизанц на допросе, который проводился в 1949 году, утверждал, что уже в 1939 году встречался с Шухевичем в Кракове у заместителя Андрея Мельника – полковника Романа Сушко. Встреча состоялась в здании т.н. Украинского центрального комитета (УЦК) по улице Зеленой, 26.
Во второй раз они встретились в 1940 году в городе Криница (Польша), где Шухевич обучался в немецкой диверсионно-разведывательной школе. В Кринице располагалась одна из трех таких «Арбайтсдинстшуле». Две других функционировали в польских населенных пунктах Ясло и Вислок-Вельки.
В «Арбайтсдинстшуле-1» обучалось 50 оуновцев-галичан. Шухевич был в ней не просто курсантом, а инструктором и особо доверенным у немцев лицом. Курсанты школы готовились для выполнения диверсионно-террористических актов в советском тылу в ходе предстоящей войны.
После успешного прохождения спецподготовки в этой школе Шухевича направляют в «высшую специальную школу», которая располагалась в имении Фриденталь под Берлином. Со временем Фриденталь станет известен как место подготовки личного состава подразделений диверсионного полка Бранденбург-800, в составе которого сформируют украинские батальоны «Нахтигаль» и «Роланд». А еще позже Фриденталь станет базой для подготовки спецназовцев главного диверсанта Германии, любимца самого Гитлера, штурмбанфюрера СС Отто Скорцени – «человека со шрамами на лице».
«РЫЦАРИ ПЛАЩА И КИНЖАЛА»
К началу Великой Отечественной войны практически все лидеры ОУН стали сотрудничать с немецкой военной разведкой или гестапо. Примером для многих «патриотов» в этом вопросе стал С. Бандера, что подтверждается материалами Нюрнбергского процесса. Свидетельствовавший на этом процессе заместитель начальника 2-го отдела Абвера (Абвер-2) полковник Эрвин Штольце показал:
«... В октябре 1939 года я с Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в Абвере. По своей характеристике Бандера был энергичным агентом и одновременно большим демагогом, карьеристом, фанатиком и бандитом, который пренебрегал всеми принципами человеческой морали для достижения своей цели, всегда готовый совершить любые преступления. Агентурные отношения с Бандерой поддерживал в то время Лахузен, я – полковник Э. Штольце, майор Дюринг, зондерфюрер Маркерт и другие...».
Примерно в этот период давнее сотрудничество Романа Шухевича с Абвером получило свое логическое продолжение. Начальником гестапо в Кракове Гаймом он привлекается к сотрудничеству с этой охранкой. По заданию Гайма, как военный референт, ответственный в ЦП ОУН за связь с «краем», собирает через оуновскую подпольную сеть в Западной Украине разведывательную информацию о положении в этом регионе. На Волыни эти задания Шухевича и гестапо выполнял референт областного провода ОУН Закуштуй Ананий («Василь»).
В 1940 году ОУН раскалывается на две противоборствующие ветви: сторонников А. Мельника, с одной стороны, и приверженцев С. Бандеры, с другой. Исследователи этого вопроса однозначно оценивают участников бандеровского крыла ОУН, а, в основном ими стали бывшие боевики-галичане, как наиболее беспощадных, коварных и безжалостных в отношении своих соперников и врагов.
Одним из инициаторов раскола и организаторов нового националистического центра – т.н. «революционного провода» ОУН-б без колебаний стал оуновский террорист №1 Роман Шухевич. В новом руководстве он занял стратегически важную для Абвера должность члена Центрального провода и руководителя краевого провода, то есть оуновского главаря в Галиции, оказавшейся к тому времени в составе советской Украины. Кроме того, в его руках оказалась связь с националистическим подпольем на советской территории.
Несмотря на то, что без какой-либо помощи, даже вопреки вмешательству оуновцев, Украина, наконец, стала «соборной», лидеры ОУН-б, не получив никакой власти на родной земле, активно поддержали планы гитлеровцев по подготовке к нападению на СССР. Весь 1940 год и половина следующего 1941-го прошли в лихорадочной работе по заброске на территорию СССР оуновских эмиссаров. Через кордон были переброшены Василь Сидор, Иван Климив-«Легенда», Василь Чижевский, Дмитро Мирон-«Орлик», Юрко Стельмащук, десятки других эмиссаров и диверсантов.
Жена одного из руководителей ОУН-б Владимира Гербового Таньчакивская Анна после войны вспоминала, что инициаторами сотрудничества ОУН с немцами против СССР были С.Бандера и ее муж. Однако некоторые встречи с представителями Краковского гестапо и вермахта, которые происходили в Кракове, организовал Роман Шухевич. Таньчакивская стала свидетелем 3-х таких встреч, на которых с немецкой стороны в разное время присутствовали гестаповец Гайм, личный представитель Гитлера д-р Фегль, некоторые высшие чины вермахта. Украинскую сторону представляли С. Бандера, Р. Шухевич, Я. Стецько и другие лидеры ОУН, в целом 25 деятелей.
Для иллюстрации приведем оригинал документа:
«Перша дипломатична вечеря, – рассказала Таньчакивская, – відбулася в елегантній кімнаті різбяра Ліблінга. У ній засіла чорна рада. Перше місце зайняв німецький майор, прізвища його не знаю. По однім боці німецького майора сидів Володимир Горбовий, а по другім Роман Шухевич. Шеф краківського гестапо Гайм перебував в товаристві шефа оунівської розвідки Миколи Лебедя. Славко Старух крутився поміж усіма, й здавалось, що він тут – господар вечері. «Дайте вино, піднімемо келих, – каже перший кат України Гайм, – за самостійність! Звичайно, і за вас, вождь, за вас прем'єр-міністре, бо ви – то Україна, а Україна — то ви...».
На случай националистического восстания в советском тылу, а также с целью вооружения подполья создавались склады с оружием и боеприпасами, многие из которых были обнаружены и изъяты советской милицией и НКВД.
В Кракове, в известном здании по улице Зеленой, 26 при поддержке и консультациях абверовцев накануне войны был создан штаб по подготовке восстания на Украине в следующем составе:
· начальник штаба – Грицай Дмитро («Сирко»);
· ответственный за оперативную работу – Гасин Олекса («Тур»);
· ответственный за мобработу – Горбовой Ярослав («Буй»);
· ответственный за военную подготовку – Карачевский Осип («Свобода»);
· ответственный за разведку – Лебедь Микола («Чорт»);
· ответственный за связь – Шухевич Роман («Щука»);
· 1-й помощник Шухевича – Зацный («Вик»);
· 2-й помощник Шухевича – Гошовский Юлиан;
· оргработа – Гринив Владимир («Сун», «Креминский»);
· медицина – Казак и Врецьона;
· снабжение – Клим, Буй, Дужик, Яцив.
Как известно, поднять восстание не удалось по независящим от оуновцев обстоятельствам, главным из которых было отсутствие у них авторитета в украинском обществе, особенно за пределами Галиции.
Весной 1941 года, созданный в составе абверовского полка «Бранденбург-800» украинский диверсионно-террористический батальон «Нахтигаль», возглавили немцы Альбрехт Герцнер (представитель Абвера), Теодор Оберлендер (НСДАП), оуновец Роман Шухевич в звании капитана вермахта (получил это звание от Абвера – Л. П.). Шухевич стал не только «украинским командиром батальона», но и представителем в нем ОУН-б. Униатским капелланом батальона стал бандеровец Иван Гриньох.
Одновременно с этим, в Закопане (Польша) создается школа гестапо, куда гитлеровцы, по согласованию с Бандерой (агент Абвера «Серый»), отбирают 120 «лучших из лучших» бандеровцев во главе с Миколой Лебедем и ускоренным порядком обучают их ремеслу палачей, натаскивая на допросах арестованных евреев и участников польского сопротивления.
Начало Великой Отечественной войны, участие в ней боевиков и карателей из ОУН полностью опровергает господствующую сегодня в среде некоторых украинских «ученых» оуновскую концепцию о войне украинских националистов против «двух врагов» — гитлеровской Германии и «имперской Москвы».
Думается, что в этом вопросе более объективной следует считать точку зрения С. Бандеры, который, как и его организация ОУН-б, считал «главным врагом Украины большевистскую Москву», а «главным фронтом освободительной борьбы – фронт «против большевистской Москвы». В действительности же, это был единственный для бандеровцев фронт, не считая дьявольских этнических чисток еврейского и польского населения Украины, которые с нечеловеческим усердием оуновские «лыцари» успешно провели в период оккупации. Антинемецкого фронта они так и не удосужились создать.
День 30 июня 1941 года стал поистине черным днем для еврейского и польского населения города Львова. В этой день, задолго до прибытия немецких карательных и полицейских частей, с передовыми колоннами вермахта в город ворвались «соловьи» Шухевича. По свидетельству немецкого исследователя Вилли Брокдорфа, своим внешним видом они напоминали окровавленных мясников. Они «взяли в зубы длинные кинжалы, засучили рукава мундиров, держа оружие на изготовку. Их вид был омерзителен, когда они бросились в город... Словно бесноватые, громко отрыгивая, с пеной на губах и вытаращенными глазами неслись украинцы по улицам Львова. Каждый, кто попадался в их руки, был казнен».
Подобным образом характеризует нахтигалевцев мельниковец Василий Сельский. В 1947 году в журнале «Украина» (США) он написал: «С началом немецко-советской войны подразделения диверсантов в немецких мундирах, с немецкими автоматами и на немецких танках приезжают в эвакуированный советами Львов. Напыщенные и самоуверенные, достигнув Львова, они устраивают на протяжении нескольких дней садистские оргии. Самые большие оргии устраивались во Львове, где диверсанты начали при молчании немцев грабить магазины и терроризировать население для того, чтобы понравиться хлебосолам из вермахта».
Даже украинский националист, приверженец бандеровского крыла ОУН из Польши, историк Николай Сивицкий в томе 2 своей работы «Dzieje konfliktow polsko-ukrainskich» (Варшава, 1992 г.) признает, что «во Львове, кроме замордованных 22 профессоров высших учебных заведений (вместе с семьями ок. 40 чел.) украинцы... замордовали ок. 100 польских академиков. В каждом городе и поселке немцы расстреляли от нескольких до нескольких десятков поляков, на которых украинцы указали как на коммунистов».
Замечу, что мнение Сивицкого вступает в явное противоречие с позицией некоторых галицийских идеологов, решивших недавно (по-видимому, с целью замести следы своих предшественников — Л. П.) увековечить память ученых и общественных деятелей, погибших в первые дни оккупации Львова от рук «немецких оккупантов».
 В действительности, немцы к убийству львовских ученых в период с 30.06 по 7.07.1941 г. отношения практически не имели. Ученые и другие, неугодные ОУН, горожане в эти дни уничтожались «нахтигалевцами» в соответствии со списками, заранее приготовленными участниками местного оуновского подполья. Среди жертв оказались ректор Львовского университета Роман Ремский, писательница Галина Гурская вместе с тремя сыновьями, ученый-юрист Роман Лонгшалноде-Берье, профессор Бой-Желенский, бывший польский премьер, профессор, почетный член многих Академий наук Казимир Бартель и другие известные представители интеллигенции.
Нередко представителей львовской интеллигенции долго мучили и унижали перед тем как убить. Например, 20 человек, среди которых были 4 профессора, 5 женщин... заставили языком и губами мыть ступеньки в семи подъездах четырехэтажного дома.
Особенно цинично убивали евреев. Их заставляли лизать языками мостовую, носить ртом мусор, без подручных средств мыть и чистить дороги. Любой из националистов и их сторонников при этом мог жестоко избить и даже убить еврея. Били железными и деревянными палками, ломами, топорами. Микола Лебедь и Роман Шухевич распределяли палачей по группам, направляя на заранее определенные участки города, контролировали их «работу».
По свидетельству бывшего жителя Львова Хаима Гольдвина, будущий командир УПА принимал личное участие в истязаниях:
«... Так стал свидетелем парада батальона «Нахтигаль» у ратуши, на которой рядом с гитлеровским флагом висел желто-голубой флаг. Вблизи ратуши был тогда рынок. Я отошел немного в сторону и сразу стал свидетелем страшной картины. Какая-то женщина с сыном покупала овощи. Подошли «нахтигалевцы» и грубо толкнули.
Она обратилась к офицеру на немецком языке с просьбой о помощи. Когда открыла сумку, показывая документы, заметил в сумке стетоскоп и понял, что это врач. Офицер (а был им Роман Шухевич) захохотал и ударил женщину по лицу. На следующий день видел на улице Коперника толпу людей (евреев), «соловушки» выстроили эскорт. Вдоль улицы по направлению к тюрьме вели они граждан, попутно избивая их. Во дворе тюрьмы слышались выстрелы...».
Свидетель Иван Брыль: «На улице Линде остановились три грузовика... выскочили из них гестаповцы (изъясняясь на украинском языке). Попарно стали по углам улочки с автоматами, направленными в окна домов. Другие пошли к ступенькам... Из окна на крыше посыпалось стекло, полетели на дорожный булыжник оконные рамы. Позднее снова... И снова... Убийцы выбросили тогда через окно семеро (еврейских) детей».
Убивая евреев и поляков, нахтигалевцы раздавали украинскому населению листовки с призывами участвовать в погромах. В листовках указывалось:
«Ляхов, жидов, москалей, коммунистов уничтожай без милосердия, не жалей врагов украинской национальной революции!»;
«Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды — это твои враги. Уничтожай их!».
Четко определили они свое отношение и к немецким оккупантам. В пункте 3 «акта» квази-правительства Ярослава Стецько от 30.06.1941 г. провозглашалось:
«Украинское государство будет тесно сотрудничать с национал-социалистической Великой Германией, которая под руководством Адольфа Гитлера создает новый строй в Европе и мире... Украинская армия... будет бороться дальше с союзной немецкой армией... за ... новый строй во всем мире...».
Газета «Самостийна Украина» от 10.07.1941 года писала, что после выступления советника А. Розенберга по украинскому вопросу, абверовца Ганса Коха на собрании бандеровцев и гитлеровцев, на котором в первый же день оккупации Львова в спешном порядке «слепили» правительство Я. Стецько, было зачитано «приветствие немецким воинам и вождю народа Адольфу Гитлеру. Возгласы: «Слава!» и «Гайль!» – отрывочно засвидетельствовали наши настоящие чувства».
Страшные преступления нахтигалевцев благословило высшее духовенство униатской церкви (УГКЦ). Митрополит А. Шептицкий сразу после вступления нахтигалевцев во Львов принял Романа Шухевича и капеллана батальона священника УГКЦ Ивана Гриньоха у себя. В ходе встречи эти обер-бандиты получили отпущение грехов и высочайшее благословение. Митрополит предоставил свои апартаменты в распоряжение командиров батальона «Нахтигаль».
А вот как освещается поведение владыки в этот период в «Отчете ОУН об организации украинской власти на западноукраинских землях», составленном 22.07.1941 г.:
«Митр. Шептицкий приказал духовенству подготовить нем. знамена и декорировать ими парафиальные здания и призвал население к послушанию нем. власти и гражданской власти, если такая будет со временем организована.
Молодых людей, которые были вынуждены оставить земли своей родины и выехать за границу, Митр. Шептицкий призвал к спокойствию и уравновешенности, обращая их внимание, что всякие выступления, на которые их могут толкнуть, были бы сейчас непростым преступлением».
Семь дней продолжалась во Львове кровавая оргия батальона «Нахтигаль». Семь долгих летних дней пьяные бандиты грабили, жгли, насиловали, убивали невинных людей, живыми зарывали их в землю. За этот период было убито по разным подсчетам от 5 до 7 тысяч горожан.
Леонид ПОДДУБНЫЙ
Продолжение следует
Акт проголошення Української держави
Львів, дня 30/6.1941.
1. Волею Українського Народу Організація Українських Націоналістів під проводом Степана Бандери проголошує відновлення Української Держави, за яку поклали свої голови цілі покоління найкращих синів України.
Організація Українських Націоналістів, яка під проводом її Творця і вождя Євгена Коновальця веде в останніх десятиліттях кривавого московсько-більшовицького поневолення завзяту боротьбу за свободу, взиває весь Український Нарід не скласти зброї так довго, доки на всіх Українських землях не буде створена Українська Суверенна Держава.
Суверенна Українська Влада запевнить Українському народові лад і порядок, всесторонній розвиток усіх його сил та заспокоїння всіх його потреб.
2. На західних землях України твориться Українська Влада, яка підпорядковується Українському Національному Урядові, що створиться у столиці України - Києві з волі українського народу.
3. Відновлена Українська Держава буде тісно співдіяти з Націонал-Соціалістичною Великою Німетччиною, що під проводом вождя Адольфа Гітлера творить новий лад в Європі і світі та допомагає Українському Народові визволитися з-під московської окупації.
Українська Національна Революційна Армія, що творитисьме на Українській землі, боротисьме дальше з Союзною Німецькою Армією проти московської окупації за Суверенну Соборну Українську Державу і новий лад у цілому світі.
Хай живе Українська Суверенна Соборна Держава,
Хай живе Організація Українських Націоналістів,
Хай, живе провідник Організації Українських націоналістів Степан Бандера!
Продолжение см.
Бандеровские преступники: Роман Шухевич (часть2)
Бандеровские преступники: Роман Шухевич (часть 3)
Бандеровские преступники: Роман Шухевич (часть 4) | 
