От 5-го — до 43-го (основы американского экспансионизма)

Нынешняя экспансионистская внешняя политика США является следствием установок, сформулированных почти 200 лет назад.

В чем причина геополитического доминирования США в современном мире? И почему, собственно, Соединенные Штаты, а не Британия, Франция, Германия, Китай, Россия? Случайность это или закономерность? Где отправная точка этого процесса? Вопросов много, ответ один — Соединенные Штаты Америки стали гегемоном современного мира потому, что их правительства целенаправленно стремились к этому начиная с первой половины XIX века, пройдя на данном пути несколько определяющих этапов.

Доктрина Монро

«Отцами-основателями» американского внешнеполитического экспансионизма были три президента — Томас Джефферсон (3-й по счету руководитель США, 1801—1809), Джеймс Монро (5-й, 1817—1825) и Джон Куинси Адамс (6-й, 1825—1829; кстати — первый посол США в России). Джефферсон, уже в ранге бывшего главы государства, предложил идею, Адамс как государственный секретарь ее разработал и облек в документальную форму, а Монро как действующий президент озвучил перед конгрессом 2 декабря 1823 года. Именем последнего доктрина и была названа.

Прежде чем перейти к ее сути, обозначим исторический фон. К тому времени Соединенные Штаты насчитывали почти 50 лет своего существования. Несмотря на такой относительно «юный» возраст, они были самым «старым» государством в Западном полушарии — по состоянию на 1823 год Канада еще пребывала во владении Англии, а в Центральной и Южной Америке происходили войны за независимость, вследствие которых возникали новые государства. С них-то все и началось.

В Старом Свете как раз «правил бал» Священный союз европейских монархов, где главенствовала Российская империя. Целью объединения было подавление любых проявлений революционности или национально-освободительного движения ради сохранения абсолютизма как доминирующей формы государственного управления. Причем по всему миру. Поэтому когда сначала в Испании, а потом и в ее американских колониях начались брожения, Священный союз расправился с бунтарями в самой метрополии (это сделали французские войска), а потом начал подготовку к вторжению в Новый Свет.

Тут как раз Томас Джефферсон и написал Джеймсу Монро: «Нашим первым и основополагающим принципом должно стать, чтобы мы никогда не оказались втянутыми в европейские споры. Второй — никогда не допустить, чтобы Европа вмешалась в дела по эту сторону Атлантики».

В окончательном варианте доктрины Монро второй принцип Джефферсона был выведен на первый план: «Американские континенты ввиду свободного и независимого положения, которого они добились и которое они сохранили, не должны рассматриваться в качестве объекта для будущей колонизации любой европейской державой» (отсюда установка «Америка — для американцев»). По сути это было недвусмысленное предупреждение Священному союзу.

Европа молча согласилась с таким положением вещей — высаживать вооруженные десанты на столь отдаленных заокеанских территориях, не имея там союзников, было сравни самоубийству. Вернуть испанской короне ее бывшие владения можно было попытаться — взбунтовавшиеся колонии (Боливия, Венесуэла, Колумбия и др.) как государства насчитывали по нескольку лет «от роду» и вряд ли могли оказать достойное сопротивление. Но США уже были сформированной державой с собственной армией, переброска которой на потенциальные фронты боевых действий могла осуществляться куда мобильнее, нежели перевозка войск из Старого Света, который в связи с этим вынужден был уступить сферу влияния.

На первый взгляд может показаться, что Штаты здесь выступили в роли эдакого «голубя мира», спасая сразу два огромных материка от интервенции. На самом же деле последующие события показали, что доктрина Монро была не чем иным, как заявкой на разграничение сфер влияния на земном шаре. Вашингтон «застолбил» за собой право диктовать обеим Америкам свою волю в качестве конечной инстанции.
Исследователь геополитических процессов Карл Шмитт (Германия) писал по этому поводу:

«Идея пространственного разграничения, изложенная в изначальной доктрине Монро, включала в себя принцип географически специфического правопорядка, односторонне установленного США... Тем не менее этот правопорядок был географически ограничен Западным полушарием.

...Доктрина Монро явилась примером не только глобального пространственного мышления, но также и определением новой пространственной конфигурации Земли... Западное полушарие было идеологически определено как Новый Свет, в котором США запрещали вмешательство пространственно чужих стран Старого Света...»
&&&Доктрина «Предназначенной судьбы»

Первой «под раздачу» попала Мексика, которая при 11-м президенте США Джеймсе Полке (1845—1849) лишилась сначала Техаса (1845), который по площади больше современной Украины, а потом и вообще половины своей территории (1846—1848), сейчас являющейся югом Соединенных Штатов. Потом на протяжении 1880—1890 годов США под разными предлогами вторгались в Чили, Колумбию, Бразилию, Аргентину, Никарагуа и другие центрально- и южноамериканские государства.

Испано-американская война 1898 года, вследствие которой войска Соединенных Штатов оккупировали Филиппины, Кубу, Гуам и Пуэрто-Рико, фактически закончила первый этап внешней экспансии США — за 75 лет с момента провозглашения доктрины Монро они взяли под прямой или опосредствованный контроль всю Америку, «прихватив» еще и кусочек Азии. Государственный секретарь в администрации 24-го президента США Стивена Кливленда (он же 22-й президент; 1885—1889 и 1893—1897) Ричард Олни в 1895 году без обиняков заявил: «В настоящее время Соединенные Штаты являются сувереном на Американском континенте, и их воля — закон».

Упомянутый Карл Шмитт отмечал: «...США создали колониальную империю нового образца в Западном полушарии: американское господство и абсолютный суверенитет на континенте стали беспредельными, хотя страны Латинской Америки и сохраняли чисто внешние атрибуты суверенитета и якобы территориальную целостность».

Николай фон Крейтор (Швеция— США, потомок российских белоэмигрантов) подметил в доктрине Монро еще одну доктрину — «Предназначенной судьбы», базирующуюся на провиденциализме — истолковании событий как «божьего промысла». Причем на высшем государственном уровне:

«Американский президент Мак-Кинли (25-й, 1897—1901. — «2000») заявил после кровавой аннексии Филиппин в 1898 году.., что завоевание было знаком божественного Провидения и что оно было предпринято только после того, как он, президент, получил провиденциальное знамение... Возникнув еще в начале 40-х годов прошлого века (имеется в виду XIX век. — «2000»), доктрина «Предназначенной судьбы» соединила воедино религию с империализмом, а Бога — с геополитикой.

...Сенатор Альбер Беверидж (годы жизни 1862—1927. — «2000») заявил, что «Бог готовил народы, говорящие по-английски, 1000 лет не впустую, только лишь для тщеславного и праздного созерцания. Нет! Он сделал нас господами и организаторами мира, чтобы учредить порядок там, где царил хаос».

Сказано сильно. Вот только трудно найти определение этой позиции — то ли фашизм, то ли расизм, то ли воинствующий религиозный фанатизм. В любом случае такая государственная политика не имеет ничего общего ни с христианством, ни с основоположным постулатом Нового Завета «Бог есть любовь». Больше похоже на ветхозаветную традицию «огнем и мечом» отвоевывать жизненное пространство для одного-единственного народа, считающего себя богоизбранным, а потому присвоившего себе право решать судьбы других.

Было бы ошибкой думать, что все это осталось в прошлом. Тот же фон Крейтор делает обоснованный вывод:

«Доктрина «Предназначенной судьбы» — не исторический эпизод 100-летней давности, интересной только для историков... Внешняя политика США — от доктрин Монро и Трумэна (33й президент США, 1945—1953, инициатор атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки; его доктрина предполагала финансовую и военную поддержку антикоммунистических движений, что стало еще одним поводом для распространения влияния США.— «2000») до нового мирового порядка и «Партнерства во имя мира», от аннексии Филиппин до бомбежки позиций сербских борцов за свободу есть ее осуществление на практике... газета «Статен Исланд Адванс», выходящая в Нью-Йорке... написала, что в очередном вторжении на Гаити (1990-е годы. — «2000») «была рука Бога. Чудо свершилось»... Бывший премьер-министр Англии Маргарет Тэтчер 31 декабря 1995 года назвала американских солдат оккупационной армии в Боснии «детьми Бога».

Дополнение Рузвельта и универсализм Вильсона

...В 1904 году доктрина Монро была снабжена т. н. дополнением Рузвельта — по имени 26-го президента США Теодора Рузвельта (1901—1909; двоюродный брат 32-го президента Франклина Делано Рузвельта). В соответствии с этим дополнением США в открытую провозглашались «полицейским Западного полушария», следствием чего стала хорошо известная политика «большой дубинки».

Историки уже нашего времени пришли к выводу, что тем самым Вашингтон упразднил международное право в одной отдельно взятой части света, отождествив его с «военной силой и политической волей США». При этом, согласно интерпретации Рузвельта, «географические границы уступили место идеологическим». В выступлении перед конгрессом 4 декабря 1904 года он сказал: «Право на свободу и ответственность за реализацию этого права нераздельны».

Немецкая газета «Франкфутер альгемайне цайтунг», посвятившая недавно статью современной внешней политике США, упомянула это выступление Теодора Рузвельта, сделав вывод, что таким образом «была дана индульгенция на глобальный политический ангажемент Америки, воспринимавшей себя с самого начала как острие прогресса».

Таким образом, на начало ХХ века задача региональной экспансии для Соединенных Штатов была фактически решена, а потому встал вопрос распространения влияния на остальной мир. Сначала официальный Вашингтон, имея Филиппины в качестве плацдарма, решил было начать осваивать Азию (политика «открытых дверей» в Китае, поддержка Японии в войне против России 1904—1905 годов). Но началась Первая мировая война, и предпочтение отдано было Европе, государства которой во взаимном противостоянии ослабляли друг друга, тем самым автоматически усиливая США.Чем последние не преминули воспользоваться.

Возможность расширить доктрину Монро и перевести ее в глобальную плоскость выпала 28-му президенту — Вудро Вильсону (1913—1921). Он обладал стратегическим мышлением, потому фактически «продавил» через конгресс решение о вступлении Соединенных Штатов в Первую мировую, хотя ему пришлось преодолеть нешуточное сопротивление консервативно настроенных политиков, которые считали (мудрые все-таки были люди), что хватит Белому дому и Америки. Дескать, Европа с ее вековым правом и традициями вряд ли станет столь легким объектом запугивания и манипуляции, как молодые латиноамериканские государства.

Но Вильсон рискнул — и почти выиграл. Штаты вступили в войну под занавес, в 1917 году, когда вопрос о победителях почти уже не стоял — было очевидно, что страны Антанты одерживают верх. Вашингтону статус участника необходим был лишь по одной причине — иметь возможность приобщиться к послевоенному обустройству мира, а то и возглавить этот процесс. Так появились «14 пунктов Вильсона», которые, по мнению исследователей, знаменовали собой начало «эры универсализма», или синтеза разнообразных методов осуществления американской политики, цель которой оставалась неизменной — глобальное доминирование.

По смысловому наполнению это были предложения относительно того, как Европа должна структурироваться и жить после подписания мирного договора. Вполне естественно, что страны-победительницы, прежде всего Франция и Британия, не собирались отдавать инициативу в чужие руки, а потому перекроили карту континента по своему усмотрению, не слишком учитывая мнение Вашингтона, в связи с чем Соединенные Штаты, во-первых, не ратифицировали Версальский мирный договор 1919 года, ставивший точку в Первой мировой войне, а, во-вторых, не вошли в состав Лиги Наций (прообраз современной ООН), хотя, как ни парадоксально, идею создания этой организации (и именно под таким названием) выдвинул как раз президент Вильсон в своих «14 пунктах».

Однако, кроме общественно-политических предложений, этот документ содержал идею, которой суждено было стать краеугольным камнем жизни современного человечества: «Отмена, поскольку это возможно, всех экономических преград и установление равенства условий торговли между нациями».

Иными словами, США провозгласили принцип «свободного рынка», в котором собирались играть ведущую роль исходя из посыла, что Европа с подорванной войной экономикой им не конкурент. Так родилась новейшая экспансионистская идеология, в основу которой был положен принцип «финансовой оккупации».

«Мессианская модель» и современность

Тогда, в начале 20-х, Старый Свет справился с экономическим кризисом быстро — Первая мировая была позиционной и не носила столь тотально-разрушительный характер, как Вторая. Зато после 1945 года Соединенные Штаты в полной мере воплотили принцип американского «господства и превосходства», начало которому положила доктрина Монро. При этом к военному, политическому, экономическому и идеологическому влиянию была приобщена еще и правовая и культурная экспансия. Опять обратимся к мнению экспертов.

Карл Шмитт: «На идеологическом, а также и на политическом уровне тот, кто определяет, истолковывает и проводит в жизнь политические идеи, обладает силой решать, есть ли мир на земле, дает приказ на интервенцию или когда и как разоружаться, определяет, что есть международный правопорядок и безопасность. Идеи господствующего государства становятся господствующими идеями на международном уровне... нация-гегемон устанавливает, как и о чем думать, словарь, терминологию и концепции других народов... Наверняка можно считать, что народ только тогда завоеван, когда , чуждые ему концепции права, в особенности — международного права.

...Американский империализм в области культуры есть оборотная сторона экономического империализма — это тирания «навязанных ценностей». Он может быть приравнен к военному вторжению, или, цитируя Клаузевица (немецкий военный теоретик, 1780—1831. — «2000»), вторжение идей американской политической теологии есть, подобно дипломатии, «продолжение войны иными средствами», средствами идеологии. Культурный империализм опасен, ибо он подрывает волю к национальному самоопределению и поэтому требует надлежащего отпора».

Николай фон Крейтор: «Американская гегемония покоилась и покоится на силе США определять понятия и навязывать структуру нового международного порядка и нового международного права, основанного на теологических притязаниях увековечения американской гегемонии и конечной глобализации доктрины Монро. Иными словами — на отрицании международного плюрализма».

Драгош Калаич (Сербия): «Новый мировой порядок» утверждается в наши дни как ничем не прикрытая тотальная монополия американской псевдоимперии, несущая гибель всем уцелевшим суверенитетам... Он создает обруч частичной или полной эрозии вокруг понятия национального суверенитета, что должно обеспечить гораздо больший эффект, чем устаревшая тактика фронтальных атак... Сегодня силы мондиализма (идеология объединения мира и его отдельных регионов на федеративной основе с общим и всемирным правительством. — «2000»), прикрываясь фразами о «законах рынка», «свободной конкуренции» и «интеграционных процессах», повсеместно навязывают славянам неоколониальную и псевдоимперскую систему эксплуатации их природных ресурсов...»

Все эти высказывания касаются уже нашего времени, поскольку принципы внешней политики США за почти 200 лет практически не изменились. Американский публицист Том Вольф опубликовал в январе с. г. в «Нью-Йорк таймс» статью с анализом инаугурационной речи 43-го президента — Джорджа Буша, где сделал вывод об очередном «следствии доктрины Монро». Он, в частности, обратил внимание на то, что нынешний хозяин Белого дома вспомнил о дне основания Соединенных Штатов (4июля 1775 года) как о «декларации независимости для всех людей в мире, которая предоставляет им права, достоинства и непреходящие ценности».

Вольф назвал такой подход «мессианской моделью», которая была и продолжает являться базовой для внешней политики Соединенных Штатов, где все подчинено однозначному предписанию — «формировать мир согласно своим установкам — и в одиночку». Джордж Буш здесь — не более чем продолжатель двухвековой традиции, начало которой положил триумвират Джефферсон— Адамс— Монро. Поэтому от имени президента мало что зависит.

Правда, один руководитель США, будучи с начала своей каденции верным последователем политики предшественников, постепенно начал демонстрировать творческий подход к экспансионистской концепции и склоняться к тому, что мир с несколькими центрами влияния более устойчив и другие государства тоже имеют право на иную точку зрения, которую необязательно «ломать через колено». Но стоило ему озвучить эти мысли (случилось это 10 июня 1963 года), как спустя 5 месяцев он был убит. Звали президента Джон Фицджеральд Кеннеди (35-й)...

Александр ГОЛЫЧЕВ

http://2000.net.ua/print/aspekty/otgodogo.html